Имел основания

Имел основания - Правдоруб - История и аналитика
0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Некоторые военные историки, в том числе небезизвест­ный академик Самсонов, считали, что Сталин очень часто и, якобы без причин, менял командующих армиями и фронтами, особенно в 1941 ив 1942 годах. Несложно изучить все случаи данных решений Верховного Главнокомандующего. И в каж­дом он имел для этого серьезные основания. Как поступить по другому, если некоторые из военноначальников, имея в подчи­нении огромные силы, не оказывали ни малейшего сопротив­ления врагу.

Действительно, были случаи, когда Сталин на одном участке менял одного, второго, третьего командующего пока не приходил тот, который обеспечивал успех. За первые шесть месяцев войны в 13-ой армии Западного фронта сменилось четыре командарма, пока ее не возглавил генерал-майор Н.П. Пухов, который успешно руководил этим войсковым соедине­нием на Курской дуге, при форсировании Днепра, в сражени­ях за Берлин и Прагу.

После эвакуации войск из Одесского укрепрайона, чис­ленность крымской группировки увеличилась до 100 тысяч человек. Она располагала 100 танками, более 1000 орудиями, 50 самолетами и другим вооружением.

Немцы имели примерно такую же численность войск и почти полное отсутствие танков. Вся обстановка складыва­лась в пользу 51-й Отдельной армии, которой командовал ге­нерал Ф.И.Кузнецов. Но что делает этот командарм? Боясь, что немцы высадят десант, он распыляет все свои силы по всему побережью. А немцы и не думали о десанте — у них не было элементарных плавсредств. А ведь Кузнецов располагал и на­земной, и авиационной разведкой.

После десяти дней кровопролитных боёв немцы ворва­лись в Крым. Войска Приморской армии с тяжелыми боями отходили к Севастополю, а 51-я армия отступала к Керченско­му полуострову.

Сталин справедливо возмущался:

—      Почему они пятятся? Ведь у немцев нет ни одного танка?!

Шапошников, присутствующий здесь же, полностью с ним соглашается.

—      Пишите приказ: — Освободить Кузнецова за бездарность. Назначить на 51-ю армию генерал-лейтенанта П.И. Батова.

Но уже было поздно. Не было того вооружения — танков, артиллерии. Остатки армии переправлялись на Таманский по­луостров. Но Сталин не отказался от мысли взять Крым. Через месяц была осуществлена самая крупная десантная операция — в районе Феодосии было высажено более 40 тысяч войск, 43 танка, 434 орудия и миномётов, много другой техники и ору­жия. Образовался Крымский фронт. Во главе его стали генерал Д.Т. Козлов и представитель Ставки Л.Б. Мехлис. Через четыре месяца численность фронта составляла 270 тысяч человек. По численности и мощи Крымский фронт превосходил противни­ка в два раза. И вновь бездарность и беспечность — ни развед­ки, ни противовоздушной обороны, ни маскировки. Оборона была не глубокой и не устойчивой. И немцы нанесли фрон­ту поражение. Между тем, Сталин заранее давал указания о создании линии обороны на Турецком валу. И когда создал­ся вновь Крымский фронт Мехлис, не разбираясь в военных вопросах, подменил собой командующего. Он запретил рыть окопы, чтобы не подрывать наступательного духа бойцов.

Выдвинул тяжелую артиллерию и штабы соединений на передний край. Достаточно немцам было напереть, как орудия и штабы попадали в их руки. А красных войск была там тьма. Три армии стояли на фронте 16 километров. Когда немцы неожиданно нанесли удар, то все это смешалось в кровавую кашу… Сталин хотел предать Мехлиса суду военного трибуна­ла. И, как рассказывал генерал Г. Ф. Самойлович, он, Мехлис, явился к Сталину и упал на колени:

—      Товарищ Сталин! Прикажите расстрелять эту дурац­кую жидовскую башку! Сталин был разоружен.

—      Ну, раз такая самокритика… — подумав, сказал он. Мех­лиса простили. А можно было бы и расстрелять.

Одиозная фигура этот Лев Мехлис.

Сталин ему верил. Не Сталин выдвинул формулу: «Каж­дый, кто попал в плен, — предатель Родины!» — Это Мехлис. «Если Мехлис на кого-то взъелся, то считай что этот бедняга пропал» — так говорили о нем работники Политуправления Красной Ар­мии. На его совести многие невинные жертвы среди военных. Похоже на то, что секретарь ЦК комсомола А. Косырев тоже стал жертвой Мехлиса. Они не раз конфликтовали между собой.

Многие годы оставалось загадкой снятие накануне на­ступления командующего Отдельной Приморской армией И.Е. Петрова и командующего Черноморским флотом Л.А. Влади­мирского. Теперь уже установлено, что они оба не могли найти общий язык. Их споры и даже раздоры могли сказаться на про­ведении крупной фронтовой операции. И Сталин принимает решение об их замене. В мемуарной литературе нередко можно встретить упреки в адрес Сталина в несправедливом отноше­нии к генералу И. Е. Петрову. Это может быть. Но фронтовики рассказывали, что у Ивана Ефимовича был тяжелый характер. Он неизменно, как Жуков и Конев, ходил с палкой. И нередко эта дубинка «гуляла» по спинам подчиненных.

Перед тобой, читатель, приказ Сталина, о котором знали только командующие фронтами и армиями. Верховный пра­вильно сделал, что не опубликовал его в годы войны, иначе трудно было бы победить врага. Внимание к этому приказу еще и потому, что речь идет о судьбе еще одного Маршала Советс­кого Союза.

ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СССР 2 марта 1942 года Сов. секретно

Кулик И.Г., бывший Маршал, Герой Советского Союза и заместитель наркома обороны, будучи в ноябре 1941 года уполномоченным Ставки Верховного Главнокомандования по Керченскому направлению, вместо честного и безусловного выполнения приказа Ставки «удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район», самовольно, в нарушение приказа Ставки и своего воинского долга, без пре­дупреждения Ставки, отдал 12 ноября 1941 года преступное распоряжение об эвакуации из Керчи в течении двух суток всех войск и оставления Керченского района противнику, в результате чего и была сдана Керчь 15 ноября 1941 года.

Кулик, по прибытии 12 ноября 1941 года в город Керчь, не только не принял на месте решительных мер против пани­ческих настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию в среде командования крымских войск.

Такое поведение Кулика не случайно, так как аналогич­ное его пораженческое поведение имело место также при са­мовольной сдаче в ноябре 1941 года города Ростова, без санк­ции Ставки и вопреки приказу Ставки.

Кроме того, как установлено, Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и заместителя наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей на пьянки из средств государства и внося разложение в ряды нашего начсостава. Кулик Г.И., допустив в ноябре 1941 года самовольную сдачу противнику городов Кер­чи и Ростова, нарушил военную присягу, забыл свой воинский долг и нанес серьезный ущерб делу обороны страны. Дальней­шие боевые события на Южном и Крымском фронтах, когда в результате умелых и решительных действий наших войск Ростов и Керчь вскоре же были отбиты у противника, со всей очевидностью доказали, что имелась полная возможность от­стоять эти города и не сдавать их врагу. Преступление Кулика заключается в том, что он никак не использовал имеющихся возможностей по защите Керчи и Ростова, не организовал их оборону и вел себя как трус, перепуганный немцами, как пора­женец, потерявший перспективу и не верящей в нашу победу над немецкими захватчиками.

За все эти преступные действия Государственный Коми­тет Обороны отдал Кулика Г.И. под суд.

Специальное присутствие Верховного Суда СССР уста­новило виновность Кулика Г.И. в предъявленных ему обвине­ниях. На суде Кулик Г.И. признал себя виновным.

Верховный Суд 16 февраля 1942 года приговорил лишить Кулика Г.И. званий Маршала и Героя Советского Союза, а так­же лишить его орденов Союза ССР и медали «XX лет РККА».

Кулик Г.И. обратился в Президиум Верховного Совета СССР с просьбой об отмене приговора. Президиум отклонил просьбу Кулика Г.И. и 19 февраля 1942 года вынес следующее постановления: «В соответствии с приговором Специально­го присутствия Верховного Суда СССР лишить Кулика Г.И. воинского звания «Маршал Советского Союза», звания Героя Советского Союза, трех орденов Ленина, трех орденов Красно­го Знамени и юбилейной медали «XX лет РККА».

На основании изложенного Центральный Комитет ВКП(б) исключил Кулика Г.И. из состава членов ЦК ВКП(б) и снял его с поста заместителя наркома.

Предупреждаю, что и впредь будут приниматься реши­тельные меры в отношении тех командиров и начальников, невзирая на лица и заслуги в прошлом, которые не выполня­ют или недобросовестно выполняют приказы командования, проявляют трусость, деморализуют войска своими поражен­ческими настроениями и, будучи запуганы немцами, сеют па­нику и подрывают веру в нашу победу над немецкими захват­чиками.

Настоящий приказ довести до военных советов Западно­го и Юго-Западного направлений, военных советов фронтов, армий и округов.

Народный комиссар обороны И.Сталин

Сталин был крут к тем, кто не справлялся с порученным делом. Но он давал им шанс оправдать его доверие. Маршал Кулик был разжалован в рядовые, затем Сталин возвращает ему генеральское звание, дает под начало 54-ю армию. И он вновь не справляется с поручением. Сталин назначает его на высокий пост в Наркомат Обороны. Кулик проваливает и это поручение. Ну не дано Кулику руководить войсками! Но он этого не понимает и кроет Сталина последними словами.

Сталин распорядился создать резерв самолетов на слу­чай неприятности на фронте. Через несколько месяцев такой случай представился, но оказалось, что хвостовая деревянная часть фюзеляжей подгнила и требовала ремонта. Сталин стал с пристрастием допрашивать виновного в этом начальника тыла воздушных сил генерала Ф. И. Жарова. И быть бы этому генералу в трибунале, но генерал Ворожейкин смело стал на его защиту. Сталин не хотел ничего слушать, но Ворожейкин стоял на своем, и отстоял перепуганного насмерть генерала.

Были разговоры, что Сталин распустил своих военных, был непростительно терпелив к их нарушениям. Шла война, а главкомы — в запой, в гулянки, а потом на заседании ГКО не могут различить где Сталин, а где Молотов. Однажды Глав­ком ВВС Новиков появился в Ставке в нетрезвом виде, потом еще, еще… Сталин делает ему замечания: одно, второе. Треть­его уже не было. Такая же история была с маршалом авиации Жихаревым, генералом Поповым. Военные считали, что гене­рал Маркиан Попов, как полководец, был под стать Рокоссовскому. Он успешно командовал фронтом. Но русские таланты губило пристрастие к вину. Однако у товарища Сталина долго не разгуляешься…

От военных руководителей он требовал скромности и невыделения из общей среды. Стоило Членам Военных советов фронтов Булганину и Мехлису завести себе личных поваров, как Сталин тут же поснимал их с постов и объявил взыскания.

Сталин умел прощать, и прощал. После расстрелянного троцкиста Путны военным атташе в Германии был назначен генерал Пуркаев. Немцы решили и этого атташе прибрать к рукам. Но как? А если подбросить красивую женщину… Не ошиблись — попали в точку. Любил генерал это дело… Горнич­ная немка быстро уложила в постель любвеобильного крас­ного атташе. Ну а заснять сладостные сцены — дело техники. Она у немцев была на высоте. В один прекрасный день не­мецкая служба безопасности имела откровенный разговор с Пуркаевым. Поняв, что крепко влип, генерал, будучи смелым и честным, мигом помчался в Москву, просить приема у Ста­лина. Изложив все как было, Пуркаев склонил голову — рубите товарищ Сталин! Выругав генерала, что редко с ним бывало, вождь показал ему на дверь. Но Сталин знал, что Пуркаев был талант, и вскоре назначает его на довольно большую долж­ность в Красной Армии. В Отечественную войну имя генера­ла Пуркаева было широко известно — он был командующим Калининским фронтом, начальником штаба ряда фронтов.

Сталин имел основания обходить вниманием некоторых политработников, штабистов, тыловых офицеров и генералов. Особо не награждал их. Генерал — лейтенант Телегин был в этом звании с 1941 и до конца своих дней, хотя занимал долж­ность члена Военного совета многих фронтов, с первого и по последний день войны. На исходе войны Телегин был членом Военного совета Первого Белорусского фронта, которым ко­мандовал Жуков. Хрущев тоже с 1941 года ходил в генерал- лейтенантах.

В своих «Воспоминаниях» он пишет: «В принципе Ста­лин относился ко мне с доверием. Он часто звонил мне и спра­шивал о моем мнении. Так было и в Сталинграде, и на юге, и на Курской дуге». Это блеф, чистой воды вранье!

А. М. Василевский вспоминал, как под Сталинградом Хрущев умолял его позвонить Сталину, чтобы разрешил сле­тать в Москву, якобы к начальнику ГлавПУРа А.С. Щербакову. И тот звонил. И не раз.

Не уважал Сталин Хрущева. Из всех полководцев, госу­дарственных деятелей той поры, только Хрущев чувствовал к себе его неприязнь. И он, противореча первому утверждению, об этом сам писал: «Обычно он был резок, угловат, даже при хорошем настроении. Черт его знает почему. Будто его посто­янно кто-то за нитку дергает, связанную с главным нервом, и выводит из равновесия». Знал Хрущев, знал, почему Сталин к нему так относился. Точно так же относился к Хрущеву и Мо­лотов. Для этого они имели основания.

В.Ф. Седых

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Related posts