Мятеж

Мятеж
0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Ох, эта власть, и сладостна и притягательна. Ради нее по­литики-авантюристы шли на подлости, губили массы людей, и сами шли на плаху. И только редкое их исключение боролось за власть во имя светлых идей, расцвета государства, лучшей жизни народа. Но были авантюристы иного рода — для них взять власть было самоцелью для того, чтобы сбросить режим, разрушить государство. К таким относился и Троцкий. Он не только мечтал о мировой революции, но и предпринимал прак­тические шаги к этой цели. Он создал новый Интернационал и подталкивал рабочих ряда стран к вооруженным выступлени­ям. Его страстные публикации были грозным оружием. Посте­пенно политические воззрения Троцкого изменились — от клас­сических до экстремистских, когда восстания совершаются не массами, а небольшим отрядом людей, умеющих быстро захва­тить жизненно важные центры в общей структуре государства. К этой мысли он склонился после поражения войск Тухачевско­го под Варшавой. Его надежды на поддержку Красной Армии со стороны польских коммунистов и рабочих не оправдались.

Идею захвата власти небольшой группой людей ему подсказал в 1923 году Карл Радек, который считал, что надо создать в каждой стране Европы специальный корпус и по примеру октября 1917 года захватывать власть. Троцкому эта мысль понравилась и они вдвоем разработали тактику госу­дарственного переворота в Берлине. Потом Троцкий откажет­ся от этой цели — для него важнее было взять власть дома, в России, сбросить ненавистного ему Сталина. В мае 1926 года он возвращается в Москву и срочно приступает к созданию штурмовых отрядов. Через несколько месяцев с опытом их создания познакомится Гитлер и не откладывая это дело в дол­гий ящик организует в Мюнхене школу штурмовиков.

Сталин зорко следил за своим оппонентом. Все планы Троцкого ему были известны. Каждый шаг заговорщика конт­ролировался. Памятуя революцию 1917 года, когда штурмовые отряды Троцкого взяли почту, телеграф еще до 25 октября, Ста­лин на всякий случай создает обученные отряды специально­го назначения. Руководство этими подразделениями было по­ручено главе ГПУ Менжинскому. Все возможные для захвата Троцким центры были негласно закрыты людьми ГПУ. Бойцы невидимого фронта действовали в строжайшей тайне. Евреи в эти отряды не допускались. Антисемитизм?! Может быть. Менжинский отмечал, что в Красной Армии, в профсоюзах, на заводах и в министерствах евреи стоят за Троцкого в Мос­ковском Совете, где большинство поддерживают Каменева, в Ленинградском Совете… Много лет партийную организацию Ленинграда возглавлял Зиновьев. Ему удалось там хорошо ук­репить свои позиции. Он окружил себя людьми по принципу личной преданности, в основном единоверцами. Эти люди го­товы идти на крайние меры и бросить вызов Москве, Сталину и другим деятелям партии и государства. Поэтому Менжинс­кий начал изгонять евреев из государственных структур. Под эту «чистку» попали и те, кто не имел отношения к заговору. «Они расплачиваются за других, а другие будут расплачивать­ся вдвойне», — откровенно говорил Менжинский.

А неукротимый Мятежник своими зажигательными ре­чами подбивает рабочих Москвы на новую революцию. Он рассчитывает, что на юбилей: десять лет Октября, съедутся делегаты III-Интернационала и он торжественно преподнесет гостям свою победу над мелкобуржуазным Термидором, как он называл Сталина. В преддверии праздника обстановка на­калилась. В соответствии с установками Троцкого начались диверсии, саботаж на железных дорогах, электростанциях, те­лефонной сети, телеграфе. Он дает указание арестовать руко­водство страны, Центрального комитета, наркомов, комиссию по чистке партии, людей близких к Сталину. Но его люди не застают в квартирах намеченные жертвы — все они укрылись за надежными стенами Кремля.

— Надо немедленно арестовать Троцкого! — уже не пред­лагает, а требует Менжинский. Сталин против. Он понимает, что арест Троцкого накануне октябрьского юбилея вызвал бы в стране негативные настроения, и сам Сталин, в глазах обще­ственного мнения прослыл бы тираном.

Взыгравший революционный зуд помутил сознание Льва Давыдовича, мешал ему оглядеться вокруг. Он не сообразил, что 1927 год уже не был годом семнадцатым. В первые же часы его предали: сбежит трусливый Каменев, в последнюю мину­ту помашет ручкой Зиновьев.

И вот наступило утро 7 ноября 1927 года. Кругом праз­днично. Идут колонны людей, цокая копытами, на площади появилась кавалерия Буденного. Отбивая чеканный шаг про­ходят пехотные части красноармейцев. И вдруг появилась еще одна колона. Впереди идет Троцкий. По ходу движения ему докладывают, что люди Менжинского везде пресекают захват троцкистами технических центров, важных промышленных предприятий, учреждений. Через несколько минут он узнает о неудаче с захватом московской электростанции. Еще через не­сколько минут, люди в гражданском преградили путь колонне к Мавзолею. И не просто преградили, а рассеяли штурмови­ков… В этот момент, на трибуне Мавзолея произошел инци­дент, настороживший присутствующих. Один из слушателей Военной Академии, некий Яков Охотников прорвался на три­буну и сходу звезданул Сталина в затылок. Сильный удар едва пс свалил вождя с ног. Гости на трибуне понимали, что это не просто случай, это было звено одной цепи.

Стали 11 знал, что еще недавно многочисленная и единствен­ная военная академия, готовящая командные кадры на полки и дивизии, была полностью под опекой Троцкого. В дискуссии 1923 года большинство коммунистов академии стояло на троц­кистских позициях: за резолюцию ЦК голосовало 48 человек, а за резолюцию оппозиции — 204 человека. За Троцкого были: военная школа ВЦИК, пехотные и артиллерийские школы, мно­гие части Московского гарнизона. Эти выпускники Академии и училищ в 1937 году станут командирами дивизий, корпусов и округов, будут иметь высшие воинские звания. Были чист­ки. Но с 1924 года только 5 тысяч командиров было уволено, как политически неблагонадежные. Капля в море. В 1933-1935 годах в армии было исключено из партии 3328 человек, из них 555 — «за троцкизм и контрреволюционную группировку». Это мизер, учитывая реальное число троцкистов в армии.

Возвратимся в юбилейный день 1927 года. После разгона штурмовиков, Троцкий мгновенно изменил тактику — он начал яростно призывать народ к началу всеобщего восстания. Как водится, для такого веселого дельца любители острых ощуще­ний всегда найдутся. Троцкий собирает около Университета не­сколько тысяч рабочих, студентов, разных сомнительных людей и ведет их к Красной площади. По дороге он страстно призыва­ет зевак вливаться в ряды мятежников. А в толпе какой-то очка­рик, с характерной картавинкой визгливо призывал: «Мужики! Что глазеете? Пошли за Троцким!» И кое — кто примыкал, и дви­нулся за опьяненным страстью вождем. А он уже пошел ва-банк — полностью потерял контроль над собой. Заполненная народом и частоколом штыков Красная площадь встретила авантюрис­та враждебно. Первый же активный напор переодетых людей Менжинского и колонна Троцкого мгновенно растворилась. Да, недооценил Лев Давыдович Менжинского, считал его флегма­тичным, неспособным на такие острые дела…

Разоблачив полностью себя, великий Мятежник остался один. А с трибуны Мавзолея за этой агонией соперника на­блюдал невозмутимый усатый человек. Но в его остром взгля­де можно было прочесть: борьба не окончена.

В.Ф. Седых

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Related posts