Орденоносец № 1

Блюхер
0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Поколение шестидесятых годов помнит установки ЦК КПСС о всемерном внимании к вернувшимся из лагерей и ссылок. В те годы, работая на комсомольской работе в Дон­бассе, я часто организовывал встречи молодежи с бывшими репрессированными, вернувшимися из лагерей. Их было не так уж и много. А спрос на них был. Бывших врагов народа зазывали в школы, в институты, на заводы. Наш комсомоль­ский комитет не раз приглашал для встречи с рабочей мо­лодежью самого именитого из жертв сталинизма-Терентьева Александра Васильевича.

Послевоенные поколения не знали этого имени, а до войны оно было известно. Военных, с таким высоким звани­ем можно было сосчитать по пальцам. Корпусный комиссар Терентьев А.В. был одним из членов Военного Совета Даль­невосточного фронта, которым командовал сам Блюхер. Их арестовали в одно время. С сибирских мест он вернулся в 1954 году. На встречах с молодежью Терентьев А. В. больше рассказывал о гражданской войне, о Ленине, с которым он встречался, о строительстве социализма. Ему задавали вся­кие вопросы, но чаще интересовались причинами ареста.

—      Шпионаж в пользу японской разведки, — с иронией отвечал Александр Васильевич. Во всем он обвинял НКВД. Как ни странно, о Сталине плохого не говорил. Помню, я его спросил о порядках в ГУЛАГе. Здесь он тоже был краток:

—      Я был арестован в 1938 году, несколько лет был в лаге­ре, а потом, до освобождения, работал агрономом в сибирс­ком селе. Был под надзором.

В одно время с Терентьевым были встречи и с други­ми вернувшимися из лагерей. Они вели иные речи, обвиняли во всем Сталина, режим и систему (которую сами же созда­вали)… Не буду лицемерить, по неведению верил рассказам и оценкам жертв сталинизма. Тогда многие были как гуси в тумане — общая атмосфера критики культа личности вождя набрасывала пелену на глаза, мешала здраво мыслить, ана­лизировать. И только время расставило все на свои места.

Ладно, пока оставим в покое Александра Васильевича. Обратим свой взор еще раз на его начальника-товарища Мар­шала Советского Союза Блюхера В. К.

Историки утверждают, что его дед был крепостным, а фамилию он получил в честь знаменитого германского пол­ководца Блюхера. Уж очень дед был похож на немецкого ге­нерала. В гражданскую войну царские профессиональные военные будут больно биты внуком крепостного Василием Блюхером. Белогвардейцы распускали слухи, что красный комдив происходит из того прусского старинного рода.

В августе 1918 года Ленин долго ломал голову: кому же вручить только что учрежденный первый орден — Боевого Красного Знамени. Решили коллективно: наградить Василия Блюхера. Тем более, только что закончился его 1500 кило­метровый рейд с отрядами по Уралу и соединение с 3-й ар­мией Восточного фронта. Блюхер успешно будет воевать под Каховкой и Перекопом. В 1921 году он назначается военным министром Дальневосточной республики. Была и такая рес­публика за три девять земель.

Василию Константиновичу очень нравилось быть не­зависимым руководителем, фактически второго советского государства. По всей вероятности, против воли, он будет на­значен заместителем командующего Украинским военным округом, а затем и военным советником у китайцев. Но уже в 1929 году Блюхер вновь будет возвращен на Дальний Восток — командующим Отдельной Краснознаменной Дальневосточ­ной Армией.

Член Главного военного Совета страны Блюхер систе­матически докладывал этому же Совету о великолепных ус­пехах, о росте боевой подготовки полков и дивизий ОКДВА. А в руководстве страны считали излишне проверять боего­товность подчиненных Маршалу Советского Союза Блюхеру соединений.

А вот японцы очень хорошо знали чего стоили докла­ды хозяина Дальнего Востока. Не зря они имели в штабе От­дельной Армии Блюхера десятки своих людей, в основном завербованных бывших царских офицеров. Дворник с чисто азиатскими чертами лица изо дня в день с безразличием ору­довал метлой на территории штаба. На самом деле это был кадровый японский разведчик в звании… генерал — лейте­нанта! К нему-то и стекалась информация о делах в войсках Блюхера. И японцы смело подступили к советской границе.

Сталин располагал данными, что самурайская Япония вот-вот может спровоцировать большой военный конфликт. Поэтому в апреле 1938 года Политбюро и Главный военный Совет принимают решение о создании Дальневосточного фронта. 28-31 мая того же года специально собирается Глав­ный военный Совет с участием Щаденко, Буденного, Шапош­никова, Кулика, Локтионова, Павлова, Молотова, Фриновского, чтобы обсудить меры по отражению возможной агрессии самураев. Доклад Блюхера о готовности его войск к отраже­нию нападения японцев длился несколько часов. Долго об­суждали эту информацию и пришли к заключению: япошкам будет туго, если посмеют… С тем и разошлись, и разъехались по своим квартирам. Верили ему. Как же не верить леген­дарному герою Гражданской войны, это его дивизия ходила «по долинам и по взгорьям». На самом деле маршал Блюхер постоянно обманывал руководство страны, фантазировал о мифической боеготовности Отдельной Краснознаменной. Это с его подачи пели тогда: «Дальневосточная даешь отпор! Краснознаменная смелее в бой!» Когда он появлялся в Моск­ве, народ с восхищением взирал на четыре ордена Красного Знамени и орден Ленина. Широка грудь у Блюхера, но и ее не хватало для наград. Столько орденов тогда в СССР ни у кого не было.

Уверенный в неприступности дальневосточных гра­ниц, Сталин поручает наркому иностранных дел Литвинову встретиться с японским послом Сигемицу и предупредить его о том, что мы знаем о готовящейся провокации, и готовы сразу же ее пресечь. Посол молча выслушал наркома, лукаво улыбнулся, вежливо раскланялся и был таков.

Японцы успешно поведут наступление в районе озера Хасан. На отдельных участках самураи далеко вклинились вглубь нашей территории. Это уже было поражение Красной Армии. Престиж ее был подорван. В основном отбивали ата­ки пограничники. Японцы подавляли их своей численностью, потому часто шли в штыковые атаки. Они были мастерами рукопашного боя. Пограничники как только не взывали о по­мощи — бесполезно. Гибли заставы, гибли отряды погранич­ников. Из Хабаровска, где восседал Блюхер — ни звука.

Мой отец был политруком одного из отрядов, там же у озера Хасан. В живых из этого отряда чудом осталось всего несколько бойцов. В нашей семье хранились многие подроб­ности тех хасанских событий.

Боевые действия продолжались с начала июля и по 11 августа 1938 года.

Так что же произошло на Дальнем Востоке, может дейс­твительно японцы были так сильны, так многочисленны, что товарищ Блюхер не смог с ними справиться? Позже выясни­лось, что самураев было по нашим меркам полторы дивизии. Всего-то?! И такое поражение?! — возмутиться читатель. А чему удивляться? Отдельная Дальневосточная Армия была полностью небоеспособной. Она попросту разложилась. В соединениях был громадный некомплект, значительная часть бойцов постоянно находилась на хозяйственных работах. Не­прикосновенный запас оружия и боевое имущество было не расписано и не подготовлено к выдаче частям. Блюхер и его управление фронта не знали — есть ли необходимый боеза­пас, в каком состоянии имеющееся вооружение, боеприпасы. В секретном приказе Главного военного Совета от 4 сентября 1938 г. № 0040 по итогам хасанских событий говорилось: «Во многих случаях целые артиллерийские батареи оказались на фронте без снарядов, запасные стволы к пулеметам заранее не были подогнаны, винтовки выдавались не пристрелянны­ми, а многие бойцы и того не имели. Одно из стрелковых подразделений 32-й дивизии и вовсе прибыло на фронт без винтовок и противогазов. Несмотря на громадные запасы ве­щевого имущества, бойцы были посланы в бой в совершенно изношенной обуви, полубосыми, большинство без шинелей. Командирам и штабам не хватало карт района боевых дейс­твий. Все рода войск показали неумение действовать на поле боя… Танковые части были использованы неумело, в следс­твии чего понесли большие потери в материальной части…»

Начиная с 1937 года и вплоть до нападения японцев Блюхер под видом особой бдительности оставил незамещен­ными сотни командных должностей. Даже получив указание из Москвы о приведении фронта в боевую готовность, он не удосужился принять меры, выдвинуть полевые войска к гра­нице. Вместо этого, он тайно создает комиссию и посылает ее в район высоты Заозерной, где пограничники вели неравный бой с наступавшими японцами. Комиссия «установила» что в возникновении конфликта виновными были наши погранич­ники у озера Хасан, переступившие Маньчжурскую границу аж на … 3 метра. Блюхер требует от наркома обороны ареста начальника погранучастка. Из Москвы приходит приказ о прекращении возни со всякими комиссиями и немедленном отражении агрессии врага. Куда там! Никаких мер. И только посылка в войска начальника штаба без всяких поручений и полномочий.

1 августа по прямому проводу Сталин в раздражении задает Блюхеру вопрос: «У вас есть желание по настоящему воевать с японцами? Если нет такого желания, так прямо и скажите, как подобает коммунисту. А если есть желание, — я бы считал, что вам надо немедленно выехать на место сра­жения».

И что вы думаете, маршал Блюхер взял под козырек? Ничуть не бывало! Он фактически самоустранился от руко­водства фронтом. Сидел в своем штабе и пил, пил…Тогда из Москвы поступает более грозное указание выехать на мес­то боевых действий. Нехотя он выезжает в части, но полно­стью дезорганизует работу фронтового управления, мешает командованию 1-й армии, командирам других уровней. Нар­ком обороны потребовал ввести в действие авиацию. Блюхер отменяет это крайне нужное распоряжение под предлогом опасения поражения корейского населения. Единственное его указание 10 августа касалось призыва в 1-ю армию 12 возрастов. Узнав об этом, в Москве пришли в ужас — это же большая война с Японией! Преступный приказ был немед­ленно отменен.

В итоговой справке по хасанскому конфликту было ука­зано, что мы потеряли 408 чел. убитыми и 2 807 чел. ранены­ми. Японские потери были в три раза больше. Фактически наши потери были значительно большими — 717 убитыми, 75 — пропало без вести, 2 752 — ранеными (из них умерли — 93 человека). Японцев соответственно погибло 500 чел. и 900 чел. было ранено.

Может действительно всему виной или причиной было пьянство Блюхера, о котором выше говорил Конев? При обра­зовании Дальневосточного фронта в 1938 году Конев коман­довал 2-й армией и хорошо знал своего начальника. По ма­териалам правительственной проверки в конце августа 1938 года было установлено очевидное невмешательство Блюхера в руководство фронтом. Растерялся? Может быть. Но это был человек не робкого десятка. Здесь не требовалось особой ге­ниальности, сгодился бы и средний командир, чтобы быстро справиться с японцами.

Мы помним из нынешней истории, что в 1937 году Ста­лин снес головы Тухачевскому, Егорову (маршалам), коман­дармам, комкорам, комдивам, полковникам. Неужели Блю­хер спустя год так и не услышал о таких «мелочах»?! Почему он так упорно саботировал приказы из Москвы, не проявлял инициативы в отражении агрессии Японии?

Чтобы объяснить поведение Блюхера остается две вер­сии — или он был завербован японцами, что мало вероятно. Но в следственном деле это обвинение вынесено как основ­ное. А может второе? В архивах КГБ хранится интересный документ. Дважды — в сентябре и декабре 1936 года агент «А- 256» («Августа») сообщал, что в заговоре участвовал маршал Блюхер, который симпатизирует Германии, и что недоволь­ство советской властью в Красной Армии возросло. Пред­ставитель германского военного министерства фон Заукен, командированный в Эстонию, ссылаясь на свои российские связи, сообщал о намерениях Блюхера добиваться отделения Дальнего Востока от Советской России. Вот это уже бли­же к разгадке поведения Василия Блюхера. За двадцать лет, будучи в роли правителя Дальнего Востока, он вкусил всю сладость власти. Реально ли было отделение этого края от России? Реально! Почему бы не предположить, что заговор­щики пообещали в случае успеха отдать Василию Блюхеру его вотчину, а взамен он будет поддерживать тухачевцев?

Много позже молоденькая жена Блюхера рассказывала, как Гамарник предлагал мужу всю вину свалить на неё, де­скать, объявим её шпионкой. Но Блюхер отверг этот вариант. Из этого факта становиться ясно, что заговорщики хотели спасти Блюхера, ибо на него пало обоснованное подозрение в шпионаже. Само собой напрашивается еще один вопрос: было ли соотношение вины Блюхера и степени его наказания в виде высшей меры? За всю историю советской власти смер­тная казнь отменялась один раз, тем же Сталиным в 1946 — 1950 годах. В остальное время судили, в частности, военным трибуналом за разные преступления. Суровые санкции были за потерю солдата, за потерю нескольких — расстреливали. Ну а за потерю 800 с лишним бойцов и несколько тысяч ране­ных, как это было с Блюхером? Почему-то наши сердоболь­ные «историки» не берут во внимание, что по вине Блюхера осталось немало сирот, вдов, без кормильцев остались мно­гие матери и отцы.

А еще мы забыли напомнить, что Хасан, — это поражение СССР, как военное так и политическое. Как показали даль­невосточные события, Хасан был успешной разведкой боем. Потом будет Халхин-Гол. Здесь тоже сложили головы немало русских солдат. И тоже по вине Блюхера, давшего японцами карт-бланш. Блюхер значительно подорвал авторитет СССР. И только благодаря Жукову, который хорошо дал по зубам японцам, положение страны в мире было восстановлено.

И вот так, какого «страдальца» ни возьми, немного по­вороши их настоящие биографии, и из святомучеников они превращаются в реальных врагов того, советского строя.

Вернемся к корпусному комиссару А. В. Терентьеву. Почему он не обвинял товарища Сталина в злодеяниях, да еще во время, когда «культ» метелили со всей пролетарской ненавистью? А потому не обвинял, что знал за собой вину. Кто же тогда не знал, что первейшей обязанностью комис­сара было постоянное и официальное информирование пра­вительства страны о самоустранении командира дивизии, корпуса, в данном случае командующего фронтом от своих обязанностей? Комиссар Терентьев не информировал о том, что Дальневосточная Армия была полностью не боеспособ­ной, не укомплектована командными кадрами, необучена…

Через какое-то время я потерял из виду А.В. Терентьева. В то время пришлось по долгу службы переехать в другой регион. Пройдут десятилетия. Перед выпуском второго из­дания этой книги, бывший Председатель Совета министров Украины А. П. Ляшко вручил мне свою трилогию с дарствен­ной надписью. Я прилежно ее прочел. В книге есть отрывок посвященный А. Терентьеву, с которым А. Ляшко встречался в семидесятые годы. Большевик с дореволюционным стажем А. Терентьев давал Сталину уже иные оценки… Видимо он свыкся с ролью, которую ему отвела хрущевская пропаганда. В жизни всегда есть место подвигу, но не всегда есть место герою — сказал кто-то умный. Вероятно, корпусный комиссар А. Терентьев не был слугой своей совести и у него оказалась слабая память. И совесть уже не тревожила его, и ему было хорошо. Но есть еще суд Божий…

В.Ф. Седых

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Related posts