Путь к Олимпу

Путь к Олимпу
0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Сразу же, после выдворения из страны, Троцкий поста­вил перед собой задачу убедить мир, что его главный против­ник является заурядной посредственностью. В незавершенной, обширной книге он рисует Сталина как серого, невзрачного человека, духовный горизонт которого не поднимается выше уровня провинциального чиновника. Месть великого хорезмата Льва Троцкого воплотилась в таких ярлыках, как «пре­ступник», «братоубийца», «русский термидор», «могильщик революции» и т.д. Он провел параллель между Сталиным, Гитлером и Муссолини. Ему вторил Исаак Дойчер, бывший польский коммунист — биограф Троцкого. Это были осново­положники школы великой лжи и клеветы на нашу историю. После смерти Сталина, их последователи размножались как грибы после дождя.

Но, может, действительно это был заурядный человек, невзрачная личность, волею случая взобравшаяся на Олимп власти? Может, какая-то темная сила усадила его в кресло правителя Великой Империи? Или появление этой фигуры предопределено историей? Кто же он? Обратимся к установ­ленным фактам.

После смерти вождя появятся десятки его биографий, исключающие одна другую. Естественно, — все они вызывали сомнение. И только друзья детства, школьные товарищи под­робно и объективно опишут годы отрочества, начало его рево­люционной деятельности. Пожалуй, более точным в описании биографии Иосифа Джугашвили был его школьный друг Ио­сиф Иремашвили, эмигрировавший за границу еще при жизни Сталина. Многое потом добавят друзья юности Д. Папиташвили, П. Капанидзе и др. Таким образом, станет известно, что его прадед по отцу, по имени Заза Джугашвили, в начале XIX века участвовал в крестьянском восстании против русских, а затем нашел убежище в деревне Диди-Лило близ Тифлиса. Его сын Вано развел в этой деревне виноградник. Вскорости у Вано родился сын Виссарион. После смерти отца Виссарион поселился в Тифлисе и стал работать на кожевенном заводе, где обучился сапожному ремеслу. Через некоторое время он переезжает в Гори и там же вступает в брак с Екатериной Геладзе, из семьи крепостных.

По григорианскому календарю, 21 декабря 1879 года у них родился мальчик, названный Иосифом. Мальчик рос смышле­ным и любознательным. В его судьбе трудно переоценить роль матери — Екатерины Георгиевны. Эта рыжеволосая привлека­тельная женщина имела сильную волю, стремилась достичь цель, несмотря ни на какие трудности. Эта черта передалась ее сыну Иосифу. В отличие от мужа, она изучила русский язык и настояла, чтобы и сын занимался его изучением. По настоянию матери он поступает в начальное духовное училище города Гори. Учился легко и без всяких затруднений. Закончил учи­лище с отличием, с похвальным листом и это было событием не только для нищего подростка. Он верховодил и в школе и на улице. Друзья вспоминали, что не отличающийся большой физической силой Сосо (уменьшительное от имени Иосиф — В. С.) легко подчинял себе других учеников — они безропотно вы­полняли все его приказания. …Отец бесился: «Что нашли в этом голодранце Сосо?! Разве в Гори нет достойных людей?» Однако тщетно — Сосо притягивал нас к себе, как магнит. Что касается брата, то он был им просто околдован», — вспоминает в книге сестра известного революционера Симона Камо Джаваира.

Он будет рекомендован для поступления в Тифлисскую православную духовную семинарию. Это было самое зна­чительное учебное заведение Грузии, оказавшее решающее влияние на духовное развитие будущего Правителя империи. То время было необыкновенное, выплеснувшее личности, с детства восприимчивые к страданиям людей. В саратовских церковных архивах недавно найдено объяснительное письмо в адрес Духовной семинарии г. Тифлиса (печатается без измене­ний стиля и орфографии — В.С.).

«Отче Инспектор!

Я не осмелился бы писать Вам письмо, но долг — избавить вас от недоразумений на щет неисполнения мною данного Вам слова — возвратиться в семинарию в понедельник — обязывает меня решиться на это.

Вот моя история. Я прибыл в Гори в воскресение. Ока­зывается умерший завещал похоронить его вместе с отцом в ближайшей деревне — Свенеты. В понедельник перевезли туда умершаго, а во вторник похоронили. Я решился было возвра­титься во вторник ночью, но вот обстоятельства, связываю­щим руки самому сильному в каком бы отношении ни было человеку: так много потерпевшая от холодной судьбы мать умершаго со слезами умоляет меня «быть ея сыном хоть на неделю».

Никак не могу устоять при виде плачущей матери и, на­деюсь простете, решился тут остаться, тем более, что в среду отпускаете желающих.

Воспитанник И. Джугашвили».

Эти юноши ставили цель изменить, социально перестро­ить мир. Иремашвили вспоминал: «Тайно, на занятиях, на молитве и во время богослужения, мы читали «свои» книги. Библия лежала открытой на столе, а на коленях мы держали Дарвина, Маркса, Плеханова, Ленина». Удивительно, но этим революционерам было по 15-16 лет! В 1893 году власти вынуж­дены исключить из семинарии 87 человек. Среди них были из­вестные впоследствии революционеры.

Умный, начитанный юноша Иосиф Джугашвили далеко обогнал своих сверстников — он был единственным, кто изу­чил Маркса и Дарвина. В семинарии он прочёл Ключевского, Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Толстого, Достоевского, Чехова, Бальзака, Плеханова, Теккерея, Гюго, работы многих филосо­фов, экономистов. Читал много. И размышлял об устройстве мира. Представить его лириком..? Но в первый год пребыва­ния в семинарии он сочинил ряд поэм на грузинском языке, которые были напечатаны в тифлисской литературной газете «Иверия» в 1895 году. Он писал прекрасные стихи, некоторые из них удивляют своей зрелостью — их читаешь с удовольс­твием. Они печатались в газетах, сборниках, а стихотворение «Утро», считалось классическим и вошло в учебник родного, грузинского языка. Как поэта его высоко оценил Илья Чавчавадзе. Мы не знаем, что при этом испытывал юный поэт… Поз­же, к 70-летию со дня рождения вождя, подхалимы найдут эти стихи, издадут сборник и преподнесут ему. Инициатора этой услуги, Арсения Тарковского он резко отчитает: «Это пустая трата времени, — в сердцах скажет Сталин, — чтобы перево­дить посредственного грузинского автора на русский язык». Он прикажет все уничтожить. Иосиф Джугашвили прекрасно рисовал, особенно великолепно ему удавались портреты гру­зинских писателей. Портрет Шота Руставели мог сравниться с портретами известных мастеров кисти. В конце девятнадцато­го века Тифлис был местом, куда направлялось много ссыль­ных, здесь немало было марксистов. Поступив в семинарию, пятнадцатилетний Иосиф сразу же связался с подпольными группами русских революционеров, проживающих в Закав­казье. До окончания семинарии оставалось совсем немного, но власти увидели в юноше серьезную угрозу политическому спокойствию края и потребовали исключения Иосифа Джу­гашвили.

«И. Джугашвили все более становится вождем маленькой кучки сторонников Ленина в Грузии», — сообщает Тифлисская жандармерия в Петербург. И это после его исключения из се­минарии! Царская охранка впервые применила по отношению к молодому революционеру определение «вождь». Тем самым, признавая большую политическую опасность этой личности для режима. Уже в начале века появились сравнения: «Сталин, это Ленин на Кавказе».

По хронологии биографии Сталина будет уместным вспомнить некоторые штрихи из личной жизни будущего вождя советского государства. Он был обычным молодым человеком, так же как и сверстники влюблялся, разочаровы­вался, вновь предлагал руку и сердце. Одним словом это был здоровый темпераментный парень.

Мы отбросим сплетни, различные байки, их стало так много… Достоверно известно, что первой женщиной в его молодой жизни была сестра его друга, революционера Алек­сандра Сванидзе красавица Екатерина. Но на пути Иосифа Джугашвили стал Давид Сулиашвили, и тоже революционер, и тоже красавец. В конце концов девушка предпочла его — Ио­сифа. Видимо, уже тогда его мистическая энергия влияла на окружающих. Они тайно обвенчались в православной церкви, но никто из революционеров об этом не знал, иначе туго при­шлось бы Джугашвили.

Екатерина работала швеей, а он с головой окунулся в бур­ную революционную жизнь. После рождения сына Екатерина заболела брюшным тифом. Не было денег, не было ни лекарств, ни доктора, и жена умирает на руках Иосифа.

Будучи в ссылке, он познакомился с дворянкой Стефани­ей Петровской. Красивая образованная женщина стала рево­люционеркой. Известно, что она любила Джугашвили, любил и он ее. Петровская прибыла за Сталиным на Кавказ. И он, сидя в тюрьме, подает прошение начальству с просьбой дать разрешение жениться. Жандармский начальник ему отказал. Следы Петровской затерялись в водовороте событий того вре­мени.

Были ли у Сталина романы позже? По всей вероятности, были, — он очень нравился женщинам. Как рассказывал Мо­лотов, вместе со Сталиным он был в вологодской ссылке, и была у него очаровательная девушка Мария. «Отвергнутый кавалер должен винить не более удачливого соперника, а са­мого себя…» — это слова Молотова. То есть, Мария влюбилась в товарища Вячеслава — Иосифа Сталина.

В архивах ЦК КПСС хранились письма, много писем от людей, называвших своим отцом Сталина. Якобы, будучи в ссылках, он немало народил детишек. В общем «дети лейте­нанта Шмидта» преспокойно жили, работали и даже воевали. Могли ли среди авторов писем быть психически больные? Да сколько угодно! А могли ли быть и в самом деле внебрачные отроки вождя? Тоже могли! Он был обычный, физически здо­ровый и одинокий мужчина.

О следующей жене — Надежде Аллилуевой речь пойдет ниже.

Вернемся к его подпольной революционной деятельности.

В 1908 году Иосиф Джугашвили был арестован и поса­жен в Баиловскую тюрьму города Баку. Вместе с ним сидел Семен Верещак. Во время революции 1917 года он эмигриру­ет за границу. Верещак вспоминал, что у Джугашвили всегда была книга и что он был самым знающим марксистом среди всех революционеров, кого он знал. Верещак писал: «Глядя на неразвитый лоб и маленькую голову, казалось, что если ее про­ткнуть, то из нее, как из газового резервуара, с шумом вылетит весь «Капитал» Карла Маркса. Марксизм был его стихией, в нем он был непобедим. Не было такой силы, которая бы выби­ла его из раз занятого положения. Под всякое явление он умел подвести соответствующую формулу по Марксу. На непросве­щенных в политике молодых партийцев такой человек произ­водил сильное впечатление. Вообще же в Закавказье Коба слыл вторым Лениным. Он считался «лучшим знатоком марксизма». В 1928 году парижская газета «Дни» 22 и 24 января напечатала воспоминания Верещака. Он подробно описывает случай, кото­рый произошел в 1909 г. на пасху, когда рота Сальянского полка гнала через строй политических заключенных, в числе которых был и Сталин. «Коба шел, — писал Верещак, — не сгибая головы под ударами прикладов, с книжкой в руках».

Не известно, когда впервые юный революционер услышал о Ленине, но идеи его принял сразу и без остатка. Его письма друзьям подтверждают, что он твердо придерживался ленин­ских взглядов (эти письма передадут Ленину). Еще лично не зная Ленина, он стоял за него горой и даже вступал в «бой» с самим Плехановым, когда тот раскритиковал книгу «Что делать?» Плеханов утверждал, что для того, чтобы обрести революционное сознание, рабочему классу не нужны социал- демократические интеллигенты — проповедники. Молодой ре­волюционер Коба обрушил на патриарха социал-демократии град насмешек: «Этот человек или совершенно рехнулся, или в нем говорят ненависть и вражда. Думаю, что обе причины имеют здесь место. Я думаю, что Плеханов отстал от новых вопросов. Ему мерещатся старые оппоненты, и по-старому твердит: «общественное сознание определяется обществен­ным бытием», «идеи с неба не падают». Как будто Ленин гово­рит, что социализм Маркса был бы возможен во время рабства и крепостничества. Теперь гимназисты и те знают, что «идеи с неба не падают». Но дело в том, что теперь речь идет совсем о другом… Теперь нас интересует то, как из отдельных идей вырабатывается система идей (теория социализма), как отде­льные идеи и идейки связываются в одну стройную систему

—   теорию социализма, и кем вырабатываются и связываются. Масса дает своим руководителям программу и обоснование программы или руководители — массам?»

Под впечатлением романа Александра Казбеги «Отцы убийцы» еще в школьные годы он возьмет псевдоним его героя

—   Коба (с турецкого -«бесстрашный» — В.С.). С 1910 года у него будет партийный псевдоним «Сталин». Среди революционе­ров он считался человеком уравновешенным, рассудительным и доступным. В отличие от него, Ленин часто бывал груб и не­терпим к инакомыслию, мог собеседника и оскорбить. Трудно сказать, что влекло друг к другу Ленина и Сталина. Историки сходятся во мнении, что они в какой-то мере были и похожи

—   оба невысокого роста, коренастые, со слегка азиатскими чер­тами лица: оба обладали огромной силой воли…

Биография Сталина, как революционера, исключитель­но героическая. Никто из борцов с царизмом не имел столько арестов и побегов. И каждый из них — увлекательный предмет для описания.

В сорокаградусный мороз он провалился в полынью. Об­леденелый, обмороженный, с переломанной рукой он добира­ется до ближайшего селения. С тех времен рука так и осталась полусогнутой. По поводу этой сталинской руки чего только не напридумывал и…

Последняя ссылка за Полярный круг. Здесь почти круг­лый год суровая зима, месячное лето, мошкара закрывает хо­лодное солнце — «сойдешь поневоле с ума, оттуда возврата уж нету». Но железная воля революционера звала вперед, в гущу людей. Из последней ссылки он вернулся после Февральской революции.

Первое Бюро ЦК избранное до революции состояло из 4-х человек — Ленина, Каменева, Зиновьева и Сталина. «Уже в мае 1917 года Коба вошел в четверку вождей партии» — вы­нужденно «открывает Америку» Родзинский. А Волкогонов пишет, что Сталин и в революцию, и в Гражданскую войну был мелкой сошкой, он был неразговорчив, нигде не выступал в силу того, что не умел говорить с народом. Факты опровер­гают этот навет на Сталина.

Летом 1917 года в Петроград прибыли совершенно неуп­равляемые моряки-кронштадтцы. Их никто не смог утихоми­рить. Недоброжелатель Сталина Э. Родзинский пишет: «Теперь Коба направляется в Петропавловскую крепость. Кронштад­тцы, засевшие в ней, решили обороняться. Окружившие кре­пость солдаты готовились перестрелять «немецких шпионов». Но неторопливой речью, грузинскими шутками Коба уговорил матросов — они согласились сдать оружие и с миром возврати­лись в Кронштадт. «Дважды миротворцу» удалось остановить кровопролитие».

Видимо, Родзинский имел в виду, что Сталин руководил кронштадтскими моряками перед знаменитой июльской де­монстрацией 1917 года. И тогда он тоже сдержал преждевре­менное вооруженное их выступление. Никто не мог справить­ся с моряками-анархистами, а «не умеющий говорить» Сталин блестяще решил опасную проблему. Это подтверждали Рас­кольников и Демьян Бедный — очевидцы тех событий.

До приезда Ленина из Швейцарии Сталин руководил га­зетой «Правда» и всей деятельностью партии.

В это время Сталин в который раз доказал преданность Ленину делом. Когда Временное правительство приняло ре­шение судить Ленина, его соратники дали на это согласие. И только Сталин был тверд: «В суд появляться Ленину нельзя — юнкера его убьют по дороге» — сказал он. Его вывод был как приказ ЦК, сразу же принявшего решение: «Запретить Лени­ну являться в суд!»

После того, как Ленин скрылся в Разливе, именно Ста­лин возглавлял партию. Это он готовил Обращение к народу по случаю свержения Временного правительства. Вместе с Лениным он. подписывает «Декларацию прав народов Рос­сии».

На третий и четвертый день восстания Сталин по пору­чению Ленина выступает на заводах, в Политехническом ин­ституте. В декабре 1917 года Ленин заболел, скорее всего от переутомления. И он выезжает за город на отдых. Исполнять обязанности Председателя Совета народных комиссаров воз­лагается на Сталина. После Октября большевики столкну­лись с опасностью потерять свою победу — голод, зима, уг­роза захвата Петрограда. Трусливый Каменев покидает пост главы ЦИК, ряд большевиков сбежали, в том числе и из пра­вительства. У многих нервы не выдерживали, были на преде­ле. Военное положение Республики в то время было наиболее критическим. Наступавший с юга Деникин намеревался со­единиться с войсками адмирала Колчака, шедшего с востока, а затем вместе пойти на Москву. Юденич же мощным ударом прорвал фронт 7-й Армии и стремительно продвигался к Пет­рограду.

16 июня 1919 года Сталин направляет телеграмму Лени­ну, где сообщает: «Быстрое взятие Красной Горки (форт под Петроградом — В.С.) объясняется самым грубым вмешательс­твом со стороны моей… в оперативные дела…, я и впредь буду действовать таким образом…»

Даже Троцкий восхитился действиями Сталина и сравнил его с положением, которое занимали в царской армии великие князья Романовы. То есть, их действия были независимые.

Он организовал защиту Петрограда, произвел немедлен­ную мобилизацию рабочих и направил их для защиты горо­да. В несколько дней были уничтожены контрреволюционные центры. Он навел порядок в штабах только что рожденной Красной Армии, подтянул дисциплину в войсковых частях. И после этих мер нанес контрудар по Юденичу. Никто не мог справиться с Деникиным. Ленин посылает на Южный Фронт Сталина, предварительно приняв его условия и план разгрома Деникина. И здесь блестящая победа.

Умный враг Сталина Карл Радек так говорил о нем: «В годы Октябрьской революции Сталина видели не только в штабе революции, но чаще в передовой боевой линии. Когда Москве угрожает петля голода, он добывает хлеб, когда коль­цо вражеских сил угрожает сомкнуться в Царицыне, он там организует отпор; когда опасность угрожает Петрограду, он проверяет там бастионы. Он видит революцию не через сооб­щения, он смотрит ей прямо в лицо, он видит ее величайшие взлеты и он видит ее дно. И в этом один на один завершается окончательное развитие Сталина как вождя революции».

«Как и положено азиату, он был во всем раб перед госпо­дином». Это пишет известный сегодня «специалист по стали­низму» Родзинский. Когда Зиновьев и Каменев предали Лени­на, опубликовав сроки восстания, тот был в ярости. Сталин понимал, что, исключив их из партии, среди большевиков мо­жет произойти раскол и он смело и даже жестко критикует Ле­нина за его непримиримость. Раб критикует своего хозяина? Этот «раб» в 1917 году возглавил газету «Правда», где прово­дил свою независимую линию, вопреки ленинской. До неуз­наваемости менял смысл статей вождя. Жаль, нам неизвестно, как на это реагировал Ленин. Видимо вождь соглашался с точ­кой зрения Сталина. Он — единственный из революционеров давал ироничные и хлесткие оценки Ленину. Известные фи­лософские дискуссии Ленина и Богданова он открыто назвал: «Буря в стакане воды».

Вместо Ленина Сталин нередко проводил заседания пра­вительства. После революции он был членом Политбюро и Оргбюро, членом Реввоенсовета Южного, Западного и Пет­роградского фронтов. Как говорил Ленин — это был «человек с авторитетом». Он назвал Сталина как одного из «выдающих­ся вождей». Истины ради: он так назвал еще и Троцкого, хотя тот был для Ленина врагом № 1. Впрочем как и для Сталина. Торжественно открылся I съезд Советов. Почетным его пред­седателем был Ленин. С докладом на съезде «Об образовании Союза Советских Социалистических Республик» выступил Сталин. Не Троцкий, не Бухарин, не Зиновьев — а Сталин! Идеологическую концепцию новой формы образования СССР полностью разработал Сталин, используя только некоторые предложения Ленина.

Сразу после X съезда партии Ленин определился в вы­боре кандидатуры на пост Генерального секретаря партии. Он уже тогда видел в Сталине незаурядную личность, могу­чий противовес враждебным делу силам, особенно Троцко­му. Духовно и физически обессиленный Ленин с ними уже не мог совладать. Набирали силу напористый Зиновьев, умный теоретик и политик Каменев. В 1923 году эти двое сумели фактически отодвинуть Ленина от руководства страной и партией. И уже Зиновьев делал политический отчет XII съез­ду партии. Это о многом свидетельствовало. Но взять власть было сложно — партия, рабочий класс и большая часть крес­тьянства были на стороне Ленина. Значит, надо было перета­щить на свою сторону руководство партии, привлечь в свои ряды «упертого» грузина, имеющего уже немалое влияние не только среди большевиков, но и среди рабочих и крестьян. И не просто привлечь, а использовать Сталина, как Генераль­ного секретаря в борьбе с Лениным. Но не по зубам оказался невозмутимый грузин. Ленин, знал кому доверить партию. Знал, что Сталин его не предаст — этот не шарахался от од­ной к другой партии, не хитрил, не юлил, не болтал попус­ту на митингах. Генеральным секретарем стал не «иудуш­ка» Троцкий, не Каменев, не «любимец партии» Бухарин, а Сталин. Наивно думать, что Ленин мог доверить партию ка­кой-то посредственности. Сталин медленно, но уверенно ук­реплял свою власть. Когда он стал Генеральным секретарем партии, вожди большевизма отнеслись к этому скептически, считали, что Сталин будет заносить Политбюро хвосты. Но и полгода не прошло, как Сталин набрал такой политичес­кий вес, который напугал самого Ленина. Сталин не ждал, пока твердо станет на ноги — еще при жизни Ленина он повёл бескомпромисную борьбу с вождем оппозиции Троцким. А Лев Давыдович был уверен, что подомнет под себя грузина, и действуя нагло, напористо, свои цели не скрывал.

Какой же надо быть личностью, каким надо быть утон­чённым политиком, чтобы по всем параметрам переиграть и одолеть Троцкого. Да еще убедить народ в его вредной де­ятельности. Это мог совершить государственный деятель, обладающий выдающимися, гениальными данными. Волкогонов, Зенькович пишут, что Сталин «не мыслитель…» Но откуда такая характеристика Сталину? Да от Троцкого! Он доказывал, что Сталин не был теоретиком: дескать при жиз­ни Ленина его не включали в комиссию по подготовке про­екта Программы партии. Генеральный секретарь партии и не участвует в разработке Программы партии? И это при Лени­не?! А Сталина и не надо было включать — он головой отвечал перед ЦК за эту Программу. Сталин в тени? Никто другой, а именно Сталин после революции возглавил комиссию по подготовке первой Советской Конституции. Она была при­нята в 1918 году. Как правило, подготовка таких документов возглавляется руководителем государства. Ленин это важное и ответственное дело поручил не Троцкому, не Свердлову, а тем более Бухарину, Зиновьеву, Каменеву, а Сталину.

Он не был теоретиком? Да, с Марксом и Лениным его не сравнишь, но Сталин был гениальным практиком, а его труды во многом были ближе к пониманию рабочих и крестьян. И в этом даже превосходят работы талантливого политического публициста Троцкого. Сталинская теория и практика во мно­гом воплотилась в жизнь. К этому вопросу мы еще вернемся.

Немецкий писатель Леон Фейхтвангер удачно подметил черты характера и политический стиль деятельности и Троц­кого, и Сталина.

«Троцкий ловок в речи и жестах, он без труда изъясня­ется на многих языках, он высокомерен, красочен, остроумен. Сталин скорее монументален, упорной работой в духовной семинарии он завоевал свое образование. Он не ловок, но он близко знает нужды своих крестьян и рабочих, он сам прина­длежит к ним, и он никогда не был вынужден, как Троцкий, искать дорогу к ним, находясь на чужом участке»

В.Ф. Седых

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Related posts