Рать сильна воеводою

Ро­коссовский
0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Два с половиной года в каземате Шлиссельбургской кре­пости. Он ни на кого не показал, не предал, не взял грех на душу. И били его не меньше чем других. Собственно, многих других и не били, как Тухачевского, но он выдал своих… Ро­коссовский вспоминал, что Сталин лично просил у него про­щение за несправедливость. Удивительно? Но Константину Константиновичу верить можно.

21 июня 1941 года он встал выше правил… и потому война не застала его в врасплох. Командир механизированного корпу­са накануне вскрыл пакет и объявил боевую готовность в сво­их частях. Он не только контратаковал наступающие немецкие дивизии, но и разбил превосходящие силы врага. Более того, он посылает в штаб армии депешу с просьбой разрешить ему наступать на Запад и взять … Варшаву. Но откуда было знать командиру корпуса Рокоссовскому, что армия Гитлера в 5 мил­лионов подготовленных солдат уже в первый день далеко про­двинулась на Восток. Рокоссовскому было приказано отступать. А в тот, первый день войны, соотношение потерь было 1: 2,5 в пользу Рокоссовского. Через три недели после начала войны он будет назначен командующим оперативной группой в районе Ярцево. Тимошенко покажет ему на отступающие, дезоргани­зованные группы бойцов и скажет: «Собирай и с ними воюй. Подойдут резервы — дадим две — три дивизии…» И Рокоссовс­кий собрал их и сплотил. Это выдумки, что он сформировал 16-ю армию из зэков, и что они его боготворили, своего, в до­ску… Позднее, у него были штрафные батальоны как и у других командующих фронтами, но в стратегических операциях они роли не играли. А тогда, в августе 1941 года только получив несколько танковых батальонов, Рокосовский сразу нанес по врагу контрудар и освободил Ярцево. Эта была первая крупная победа в Великой Отечественной войне. Вскорости, в печати стали появляться сообщения: «Части командира Р. поражают своей организованностью и стойкостью».

Рокоссовский стал известен после Смоленского сраже­ния, где его 16-я армия нанесла чувствительные удары по вра­гу. В самый грозный для Москвы период, в районе Волоколам­ского шоссе он беседует с корреспондентом газеты «Красная звезда» Трояновским П.И. и дарит ему карту Европы. На ее уголке, рукою полководца учинена надпись: «Воюя под Моск­вой, надо думать о Берлине, обязательно будем в Берлине! К. Рокоссовский. 29 октября 1941 года».

Под Москвой Рокоссовский стоял насмерть. Он первым перешел в контрнаступление. 28 января 1942 года Жуков собс­твенноручно напишет боевую характеристику командарму:

«Тов. Рокоссовский успешно провел оборонительную операцию войск 16-й армии и не пропустил врага к Москве».

Полководец Рокоссовский блестяще осуществил операцию по окружению трехсоттысячной армии Паулюса в Сталинграде.

Голованов: «Когда мы прибыли из Сталинграда, нас при­нял Сталин, это после завершения операции «Кольцо», всех поздравил, пожал руку каждому из командующих, а Рокоссов­ского обнял и сказал: «Спасибо, Константин Константинович!» Я не слышал, чтобы Верховный называл кого-либо по имени и отчеству, кроме Б. М. Шапошникова, однако после Сталинград­ской битвы Рокоссовский был вторым человеком, которого И. В. Сталин стал называть по имени отчеству. Это все сразу заме­тили. И ни у кого тогда не было сомнения, кто самый главный герой — полководец Сталинграда… Это много лет спустя, глав­ными героями Сталинградской битвы станут А. И. Еременко и Н. С. Хрущев. Еременко Сталинградским фронтом командовал двадцать дней и был замещен Рокоссовским».

Командующего Центральным фронтом ждала Курская битва. Пытаясь взять реванш за поражение в Сталинграде, Гит­лер решил бросить 50 лучших своих дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных, 2 танковые бригады, 11 танковых батальонов и дивизионов штурмовых орудий, свыше двух ты­сяч самолетов — около 60 процентов войск, находившихся на Восточном фронте. Готовились начать наступление 900 тысяч отборных гитлеровских солдат. Сталин заблаговременно, в ди­рективе предупредил об этой угрозе Рокоссовского. Рокоссов­ский, располагая разведанными, написал докладную Сталину, где изложил свое видение осуществления этой знаменитой опе­рации, изменившей геополитическое положение Европы. Хру­щев и Ватутин были против плана Рокоссовского и уговарива­ли Верховного нанести упреждающий удар. Но Сталин больше не доверял Хрущеву. «Я верю Рокоссовскому», — сказал, как от­резал вождь. Маршал Жуков вспоминал: «После многократных обсуждений Верховный решил встретить наступление немцев огнем всех видов глубоко эшелонированной обороны, мощны­ми ударами авиации и контрударами оперативных и стратеги­ческих резервов. Затем, измотав и обескровив врага, добить его мощным контрнаступлением на белгородско-харьковском и ор­ловском направлениях, после чего провести глубокие наступа­тельные операции на всех важнейших направлениях».

За несколько дней до немецкого наступления под Курском к Рокоссовскому прибыл Жуков. Он не вмешивался в действия командующего фронтом — понимал, что тот уверен в успехе и лучше не мешать. Уважительное отношение к Рокоссовскому Жуков не скрывал — возможно принимал его превосходство как полководца.

За сорок минут до наступления немцев Рокоссовский приказал открыть огонь из пятисот орудий, четырехсот шес­тидесяти минометов, сто реактивных установок.

— Теперь победа будет за нами, товарищ Сталин! — уве­ренно доложил Рокоссовский Верховному.

Следующая была «Операция Багратион». До сих пор все военные академии мира изучают ее, как образец полководчес­кого искусства Рокоссовского. Командующий Первым Бело­русским фронтом генерал Рокоссовский внес предложение в Ставку нанести сразу два удара. Жуков и Генеральный штаб были против. Сталин на первых порах тоже считал, что половинить силы и средства недопустимо. При обсуждении опера­ции, он даже попросил Константина Константиновича выйти в другую комнату и подумать. Вернувшись, командующий до­ложил, что своего мнения не меняет. Сталин еще раз предло­жил подумать. И вновь Рокоссовский твердо заявил: «Ручаюсь в успехе». И Сталин, зная его, поверил… Он подошел к гене­ралу вплотную и долго смотрел на него снизу вверх, прямо в глаза, потом тихо сказал: «Помоги вам Бог, Константин Конс­тантинович».

Голованов считал, что Рокоссовский по всем полковод­ческим данным превосходил Жукова. Такого же мнения были многие маршалы и генералы. Помню, в беседе генерал армии П. И. Батов тоже об этом сказал: «Как стратег, он сильнее!» Возможно, знаменитый командарм излишне боготворил Конс­тантина Константиновича.

В 1949 году Сталин вызвал к себе из Германии Рокоссовс­кого. В то время он был Главнокомандующим Северной груп­пы войск. Маршал прибыл на Ближнюю дачу Сталина, про­шел на веранду. Кругом никого, тишина. И вдруг, из-за кустов выходит Сталин с огромным букетом белых роз.

—      Константин Константинович! — обратился он к марша­лу. — Ваши заслуги перед Отечеством оценить невозможно. Вы награждены всеми нашими наградами, но примите от меня лично этот скромный букет! Полководца взволновала необыч­ная сентиментальность вождя, высокая награда и ярко алею­щие капли крови на его руках.

—      От шипов роз, — смущенно сказал Сталин, пряча руку за спину.

Сталин поставил не Жукова, а Рокоссовского рядом с Су­воровым. Одна актриса написала в Генеральную прокуратуру письмо, где писала, что имеет близкие отношения с Рокоссов­ским, а он не хочет оформить юридически их брак. Видимо, второе письмо было в адрес Сталина. В истории осталась не­забываемая для русского человека его резолюция: «Суворо­ва сейчас нет. В Красной Армии есть Рокоссовский. Прошу учесть при разборе данного дела. И. Сталин».

Я вспоминаю, как после окончания учений войск Вар­шавского Договора командующий Южной группой войск П. И. Батов устроил прием с участием высших офицеров и их се­мей. Но этот прием был в честь Константина Константиновича Рокоссовского. Это было огромное в мраморе фойе. Я не был в том застолье, и не вальсировал с генеральшами, но в силу слу­жебных обязанностей мне пришлось быть в том зале. Конечно же, все внимание присутствующих было приковано к Конс­тантину Константиновичу. Под два метра стройный красавец был неотразим. Женщины ловили его взгляд, немели от счас­тья, если он приглашал на танец, да что там женщины… Мне кажется, что не будь Рокоссовский знаменитым полководцем, он своими великолепными внешними и человеческими качес­твами, выгодно отличался бы от любого окружения. Всевыш­ний был щедр к нему.

Наш отдельный батальон в праздничные дни гулко вы­шагивал под марш «Рокоссовского». Я знаю из бесед с фрон­товиками, что в войну они пели песни только о Рокоссовском. Ни о ком другом.

В.Ф. Седых

0.00 avg. rating (0% score) - 0 votes

Related posts